Планета Новостей со всей планеты



30 января 2009 ()

Вы способны дочитать этот текст до конца? Здесь много букав, но статья заслуживает внимания. Признаюсь, даже меня постигла то, о чем говорят в статье.

'Дэйв, стой. Пожалуйста, остановись. Стой, Дэйв. Ты не мог бы прекратить это?'. Так суперкомпьютер ХЭЛ умолял непреклонного космонавта Дэйва Боумэна в знаменитой и душераздирающей сцене фильма Стенли Кубрика 'Космическая одиссея 2001 года'. Боумэн, которого взбунтовавшийся компьютер чуть было не отправил в вечное странствие по открытому космосу, спокойно и хладнокровно отключает блоки памяти, которые контролируют искусственный 'интеллект'. 'Дэйв, мой мозг умирает, - потеряно бормочет ХЭЛ. - Я его не чувствую. Я его не чувствую'.

Я свой мозг тоже не чувствую. За последние несколько лет у меня появилось неприятное ощущение, что кто-то - или что-то - переделывает мой мозг, перестраивать его нейронные сети, перепрограммирует память. Мой мозг не умирает - насколько я могу судить об этом - но он меняется. Я мыслю уже не так, как раньше. Сильнее всего это ощущается при чтении. Когда-то мне было нетрудно погрузиться в книгу или длинную статью. Повествование или рассуждения захватывали мой ум, и я проводил долгие часы, поглощая длинные куски прозы. Подобное стало происходить все реже и реже. Теперь после двух-трех прочитанных страниц мое внимание начинает рассеиваться. Я отвлекаюсь, теряю нить повествования, начинаю искать себе другое занятие. Создается такое впечатление, что мне постоянно приходится насильно возвращать свой своевольный мозг к тексту. Вдумчивое чтение, которое когда-то было совершенно естественным, теперь превратилось в борьбу с самим собой.


Мне кажется, я понимаю, в чем дело. На протяжении более десяти лет я стал проводить много времени в Интернете, ища информацию, просто бродя по его просторам, или порою внося свой вклад в огромные онлайновые базы данных. Мне как писателю Интернет был ниспослан богом. Материал, чтобы найти который мне ранее приходилось просиживать днями в книгохранилищах и библиотечных залах периодики, теперь отыскивается буквально за пару минут. Достаточно несколько раз вбить ключевые слова в Google, быстренько покликать на гиперссылки - и у меня в руках оказываются искомые факты или острые цитаты. Даже когда я не работаю, то часто брожу по информационным дебрям Сети: читаю и пишу е-мейлы, просматриваю заголовки новостей и посты в блогах, смотрю видео, слушаю подкасты или просто перепрыгивая с ссылки на ссылку. В отличие от сносок, к которым они иногда привязаны, гиперссылки не только указывают на те или иные источники, они подталкивают Вас к ним.

Для меня, как и для многих других, Сеть стала универсальным средством, проводником к большей части информации, которая через глаза и уши поступает в мой мозг. Преимуществ у незамедлительного доступа к подобному невероятно богатому хранилищу информации множество, они подробно описаны и высоко оценены. 'Использование кремниевой памяти, - писал Клив Томпсон (Clive Thompson) из журнала Wired, - может быть огромным благом для мыслительного процесса'. Однако за это благо приходится платить. Как отмечал в 1960-х годах теоретик СМИ Маршалл Маклухан (Marshall McLuhan), СМИ представляют собой нечто большее, чем просто пассивные источники информации. Они поставляют пищу для мозга, и они же формируют мыслительный процесс. Судя по всему, Интернет уменьшает мою способность концентрироваться и созерцать. Мой мозг теперь ожидает поступления информации в том виде, в каком ее распространяет Сеть - в виде стремительного потока частиц. Раньше я, как аквалангист, погружался в глубины океана слов. Теперь же я скольжу по поверхности как водный лыжник.

И я не одинок. Когда я рассказываю о своих проблемах с чтением друзьям и знакомым - большинство из них принадлежат к миру литературы - многие говорят, что испытывают нечто-то подобное. Чем чаще они используют Интернет, тем больше усилий им приходится прилагать, чтобы не потерять концентрацию, читая длинные тексты. Некоторые из блоггеров, за которыми я слежу, также стали упоминать об этом феномене. Скотт Карп (Scott Karp), ведущий блог, посвященный сетевым СМИ, недавно признался, что совершенно перестал читать книги. 'В колледже я специализировался на литературе и был ненасытным книгочеем', - пишет он. Так что же произошло? Он пытается разобраться: ' А что если я читаю только в Интернете не потому, что изменился способ чтения - например, мне так удобнее - но потому что изменился способ моего МЫШЛЕНИЯ?'.

Брюс Фридман (Bruce Friedman), ведущий блог об использовании компьютеров в медицине, также описал, каким образом Интернет изменил его ментальные привычки. 'Теперь я практически утратил способность читать и усваивать длинные статьи в Интернете или в напечатанном виде', - писал он в этом году. Фридман, патолог, давно работающий на медицинском факультете Мичиганского университета, развил свои наблюдения во время нашего телефонного разговора. Он сказал, что его мышление стало отрывочным, подобно тому, как он по диагонали просматривает отрывки текстов из многих сетевых источников. 'Я уже не могу читать 'Войну и мир', - признался он. - Я утратил эту способность. Мне даже стало трудно дочитать до конца пост, в котором больше трех-четырех параграфов. Такие я бегло просматриваю'.

Истории из жизни сами по себе ничего не доказывают. И нам еще предстоит увидеть результаты длительных неврологических и психологических исследований, которые предоставят окончательную картину того, как Интернет влияет на когнитивные способности человека. Однако в недавно опубликованном исследовании поведенческих особенностей людей, ищущих информацию в Интернете, проведенном учеными из лондонского Юниверсити-колледжа, содержится предположение, что наш способ чтения и мышление переживают период полной трансформации. Ученые в рамках пятилетней исследовательской программы изучали компьютерные логи, ставшие документальным подтверждением поведения посетителей двух популярных сайтов-поисковиков - один из них принадлежит Британской библиотеке, второй - образовательному консорциуму Великобритании, - предоставляющих доступ к газетным статьям, электронным книгам и другим источникам письменной информации. Ученые выяснили, что посетители этих сайтов демонстрировали поверхностное поведение, они перескакивали с одного источника на другой и редко возвращались к страницам, на которых они единожды побывали. Как правило, они прочитывали не более одной-двух страниц статьи или книги, а затем устремлялись на другой сайт. Иногда они сохраняли какую-нибудь длинную статью, но ничто не свидетельствует в пользу того, что они возвращались и действительно прочитывали ее до конца. Авторы исследования пишут: 'Очевидно, что пользователи не читают онлайновые материалы в традиционном смысле этого слова. И, действительно, присутствуют признаки того, что возникают новые формы 'чтения', когда пользователи в поисках 'легкой добычи' по диагонали просматривают заголовки, оглавления и аннотации. Создается даже такое впечатление, что они специально пользуются Интернетом, чтобы избежать чтения в его традиционном смысле'.

Благодаря доступности текстов в Интернете, не говоря уже о популярности текстовых сообщений на мобильных телефонах, не исключено, что сегодня мы читаем больше, чем в 1970-х или 1980-х годах, когда мы отдавали предпочтение телевидению. Однако теперь это другой тип чтения, за которым стоит иной тип мышления - возможно даже новое осознание себя. 'Мы не только то, что мы читаем. Мы то, как мы читаем', - говорит Марианна Вулф (Maryanne Wolf), занимающаяся возрастной психологией в Университете Тафтс, автор книги 'Пруст и кальмар: История и наука читающего мозга' (Proust and the Squid: The Story and Science of the Reading Brain). Вульф обеспокоена тем, что стиль чтения, прививаемый Сетью, стиль, который во главу угла ставит 'эффективность' и 'быстроту', может ослабить нашу способность к углубленному чтению, возникшую, когда более ранняя технология - печатный станок - сделал длинные и сложные прозаические произведения общедоступными. Вульф полагает, что чтение в Интернете превращает нас в 'простых расшифровщиков информации'. Наша способность интерпретировать текст, создавать богатые ментальные связи, формирующиеся, когда мы читаем углубленно и не отвлекаясь, остается в большинстве случаев незадействованной.

Чтение, объясняет Вульф, не является инстинктивным умением для человеческих существ. Оно не заложено в нашем генотипе наподобие речи. Нам нужно обучать свой мозг переводить символические знаки, которые мы видим, в язык, который мы понимаем. А СМИ и другие технологии, используемые нами в процессе обучения и совершенствования умения читать, играют важную роль в формировании нейронных связей внутри нашего мозга. Эксперименты показывают, что у тех, кто читает идеограммы, китайцев, например, создаются умственные схемы чтения, сильно отличающиеся от тех, что формируются у людей, использующих для записи речи алфавит. Различия затрагивают многие участки мозга, в том числе те, что управляют такими важными когнитивными функциями как память или интерпретация визуальных и слуховых раздражителей. Поэтому можно ожидать, что связи, создаваемые при нашем использовании Интернета, будут отличаться от тех, что возникли в результате чтения книг или других печатных материалов.

Как-то в 1882 году Фридрих Ницше купил печатную машинку, а если точнее - модель Writing Ball, изобретенную Маллингом Хансеном (Malling Hansen). Зрение Ницше падало, фокусировать взгляд на странице было болезненно и утомительно и часто приводило к мучительным головным болям. Он был вынужден писать меньше и боялся, что вскоре ему придется совсем оставить это занятие. Печатная машинка спасла его, по крайней мере, на какое-то время. Как только Ницше освоил слепой метод печати, он мог набивать текст с закрытыми глазами, пользуясь только кончиками пальцев. Слова вновь потекли из головы на бумагу.

Однако машинка исподволь начала оказывать влияние на его работу. Один из друзей Ницше, композитор, заметил, что его стиль письма изменился. Его и так уже плотная проза стала еще более сжатой, более телеграфной. 'Может быть, благодаря этому инструменту ты найдешь новый стиль', - написал друг в письме Ницше и отметил, что его собственные произведения, его 'мысли', выражаемые музыкой или речью, часто зависят от качества пера и бумаги.

'Ты прав, - ответил Ницше, - наши письменные принадлежности участвуют в формировании наших мыслей'. Под влиянием машинки, пишет немецкий ученый Фридрих А. Киттлер (Friedrich A. Kittler), проза Ницше 'изменилась, вместо аргументов появились афоризмы, вместо мыслей - игра слов, вместо цветистого слога - телеграфный стиль'.

Человеческий мозг обладает потрясающей гибкостью. Раньше люди считали, что сетчатая структура мозга, плотные связи, формирующиеся между 100 млрд. или больше нейронов внутри нашей черепной коробки, к моменту нашего взросления приобретают более-менее фиксированный вид. Однако исследователи мозга обнаружили, что это не так. Джеймс Олдс (James Olds), профессор неврологии, возглавляющий институт перспективных исследований им. Краснова при Университете им. Джорджа Мейсона, утверждает, что мозг взрослого человека 'отличается большой гибкостью'. Нервные клетки регулярно разрывают старые связи и образуют новые. 'Мозг, - считает Олдс, - обладает способностью перепрограммировать себя 'на лету', изменять способ своего функционирования'.

По мере того как мы используем то, что социолог Дэниэл Белл (Daniel Bell) называет нашими 'интеллектуальными технологиями' - инструменты, которые расширяют скорее наши умственные чем физические возможности - мы неизбежно начинаем приобретать качества этих технологий. Механические часы, которые вошли в привычный обиход в XIV веке, являются ярким тому примером. Историк и культуролог Льюис Мамфорд (Lewis Mumford) в книге 'Техника и цивилизация' (Тechnics and Civilization) описал как часы 'отделили время от событий человеческой жизни и породили веру в независимый мир математически измеряемых последовательных действий'. 'Абстрактная среда временных отрезков' стала 'контрольной точкой и для действий, и для мыслей'.

Равномерное тиканье часов помогло зародиться научному мышлению и человеку науки. Но оно же чего-то нас лишило. Как заметил в вышедшей в 1976 книге 'Возможности вычислительных машин и человеческий разум: от суждений к вычислениям' (Computer Power and Human Reason: From Judgment to Calculation) профессор Массачусетского технологического института Джозеф Вейценбаум (Joseph Weizenbaum), концепция мира, появившаяся благодаря повсеместному использованию хронометрирующих инструментов, 'представляет собой выхолощенный вариант предыдущей концепции, поскольку базируется на отрицании того прямого опыта, который закладывал основу прошлой реальности и воистину был ею'. При принятии решений, когда нам есть, работать, спать, вставать, мы перестали прислушиваться к своим органам чувств и начали повиноваться часам.

Процесс адаптации к новым интеллектуальным технологиям отражается в смене метафор, которые мы используем, чтобы объяснить себе самих себя. Когда появились механические часы, люди говорили, что их мозг работает 'как часовой механизм'. Сегодня в эпоху программного обеспечения мы стали думать, что он работает 'как компьютер'. Однако неврология говорит нам, что перемены произошли на гораздо более глубоком уровне, чем языковые метафоры. Благодаря гибкости нашего мозга адаптация имеет место и на биологическом уровне.

Влияние Интернета на познавательную способность человека обещает быть особенно глубоким. Британский математик Алан Тьюринг (Alan Turing) в опубликованном в 1936 году труде доказал, что цифровая вычислительная машина, которая в то время существовала только в теории, может быть запрограммирована на выполнение функций любого устройства для обработки информации. И именно это мы и наблюдаем сегодня. Интернет, бесконечно мощная компьютерная система, берет на себя роль большинства интеллектуальных технологий. Он становится нашей картой и нашими часами, нашей печатной прессой и печатной машинкой, нашим калькулятором и телефоном, нашим радиоприемником и телевизором.

Когда Сеть поглощает какое-либо средство информации, она изменяет его по своему образу и подобию. Она наполняет его содержание гиперссылками, мигающей рекламой и другими электронными примочками, и окружает его контент содержанием других поглощенных ею средств информации. Например, сообщение о получении е-мейла может высветиться в то время, когда мы просматриваем заголовки последних новостей на сайте газеты. В результате наше внимание рассеивается, и концентрация ослабевает.

Влияние Сети не ограничивается рамкой монитора. Когда умы людей настраиваются на волну сумасшедшей мозаики сетевых СМИ, традиционным средствам массовой информации приходится адаптироваться к новым ожиданиям своей аудитории. В телепрограммах появляется бегущая строка и всплывающие рекламные блоки, а журналы и газеты сокращают объем своих статей, публикуют их краткое содержание и забивают свои страницы фрагментами информации, удобными для беглого просмотра. Когда в марте с.г. New York Times решила отвести вторую и третью страницу каждого выпуска под краткое изложение статей, дизайн-директор газеты Том Бодкин (Tom Bodkin) пояснил, что эти 'выжимки' позволят замотанным читателям быстро вкусить новости дня, не прибегая к 'менее эффективному' способу - листать страницы и читать статьи. У традиционных СМИ практически нет другого выбора, кроме как играть по правилам новых СМИ.

Никогда еще система передачи информации не играла такое множество ролей в нашей жизни - или не оказывала такое широкое влияние на наши мысли - как сегодня это делает Интернет. Да-да, несмотря на то, что о Сети писалось немало, очень мало кто рассматривал вопрос, каким же именно образом она нас перепрограммирует. Интеллектуальная этика Сети остается пока неясной.

Приблизительно в то же время, когда Ницше начал использовать печатную машинку, серьезный молодой человек по имени Фредерик Уинслоу Тейлор (Frederick Winslow Taylor) принес на сталелитейный завод Midvale в Филадельфии секундомер и начал знаменательную серию экспериментов, нацеленных на повышение эффективности труда заводских рабочих. С одобрения владельцев завода Тейлор отобрал для эксперимента группу заводчан, расставил их за различное металлообрабатывающее оборудование и стал хронометрировать каждое их движение, а также операции станков. Разбив каждую заданную работу на череду мельчайших шагов, а затем, протестировав различные способы их выполнения, Тейлор создал свод точных правил - 'алгоритм', как мы сказали бы сегодня, - определяющий как каждый работник должен работать. Рабочие завода Midvale роптали против новой жесткой организации труда, утверждая, что из-за нее они стали мало чем отличаться от автоматов, зато производительность на заводе резко повысилась.

Более чем столетие спустя после изобретения парового двигателя, промышленная революция наконец-то обрела свою философию и своего философа. Хорошо отлаженную промышленную 'хореографию' Тейлора - его 'систему', как он любил это называть - взяли на вооружение предприниматели всей страны, а, со временем, и всего мира. Фабриканты в поисках максимальной скорости, максимальной эффективности и максимальной выработки использовали исследования соотношения времени и движений для организации работы предприятий и конфигурации производственных задач для рабочих. Цель, как обозначил ее в 1911 году Тейлор в знаменитом трактате 'Принципы научного управления' (The Principles of Scientific Management), заключалась в том, чтобы определить и применить для каждого задания 'единственный наилучший метод' его выполнения и таким образом 'постепенно во всем механическом искусстве заменить науку практикой'. Как только его система будет внедрена для всех видов работ, заверил Тейлор своих последователей, это приведет к реструктуризации не только промышленности, но и общества, и будет создана утопия идеальной эффективности. 'В прошлом на первое место ставился человек, - завил Тейлор. - В будущем приоритет должен отдаваться системе'.

Система Тейлора до сих пор с нами, она остается этикой промышленного производства. А теперь, благодаря возрастающему влиянию, которое компьютерные инженеры и создатели программного обеспечения оказывают на нашу интеллектуальную жизнь, этика Тейлора начинает верховенствовать и в умственной сфере. Интернет - это механизм, созданный для эффективного и автоматического сбора и передачи информации, а также манипуляции ею. И легионы программистов трудятся не покладая рук, чтобы найти 'единственный наилучший метод' - безупречный алгоритм - выполнения каждой ментальной операции в процессе, который мы называем умственным трудом.

Штаб-квартира Google в Маунтин Вью, штат Калифорния - Googleplex - Высокая церковь Интернета, а тейлоризм - религия, отправляемая в ее стенах. Как говорит глава компании Эрик Шмидт (Eric Schmidt), Google - 'компания, созданная вокруг науки об измерениях', и она стремится 'систематизировать' все, что делает. Согласно журналу Harvard Business Review, Google, имея в своем распоряжении терабайты данных о поведении пользователей, собранные с помощью своей поисковой системы и других сайтов, ежедневно проводит тысячи экспериментов и использует их результаты, чтобы отточить алгоритмы, которые все сильнее контролируют то, как люди находят информацию и извлекают из нее смысл. То, что Тейлор сделал для ручного труда, Google делает для труда умственного.

Компания заявила, что ее миссия состоит в том, чтобы 'организовать мировую информацию и сделать ее универсально доступной и полезной'. Google хочет разработать 'совершенный поисковый движок', который компания определяет как систему, которая 'точно понимает, что Вам нужно и предлагает Вам именно это'. Google рассматривает информацию как некий предмет потребления, утилитарный ресурс, который можно разрабатывать и эксплуатировать с производственной эффективностью. Чем больше информационных единиц нам доступно, и чем быстрее мы сможем ухватить их суть, тем более продуктивными мыслителями мы становимся.

Где же предел? Сергей Брин и Ларри Пейдж, одаренные молодые люди, которые основали Google во время обучения в докторантуре на факультете вычислительной техники Стэнфордского университета, часто говорят о том, что хотели бы превратить свой поисковик в искусственный интеллект, машину, подобную ХЭЛу, которую можно будет подсоединять напрямую к их мозгу. 'Идеальный поисковик - это нечто, не уступающее в уме людям - или даже умнее, - сказал Пейдж в одном из выступлений несколько лет назад. - Для нас работа над поиском означает работу над искусственным интеллектом'. Брин в интервью Newsweek, которое он дал в 2004 году, заявил: 'Безусловно, для всех было бы лучше, если бы вся информация мира была напрямую подсоединена к Вашему мозгу, или искусственному мозгу, который был бы мощнее Вашего'. В прошлом году Пейдж сказал на научной конференции, что Google 'действительно пытается создать искусственный интеллект, причем хочет сделать это с размахом'.


Стр. (1 2)
Категория: Аналитика и статьи, Наука и технология/ ключслова: Память, Человек и психология / рейтинг: 5 / оценить новость:

Свобода РазумаПоддержать нас и разрабатываемую нами модель альтернативного общества, ознакомиться с предложениями по улучшению жизни на планете, обсудить мировые события, поговорить в чате, найти дополнительные материалы,... все это возможно здесь


Новостная планета

  • Японцы создали "невидимый" поезд

  • Цукерберг объявил о планах создания домашнего искусственного интеллекта

  • Автобусная остановка с солнечными панелями может обеспечить энергией целый дом

  • Новое Независимое общественное объединение

  • Кто есть Бог

  • Водка – не русский напиток! Часть 1.

  • Метисация уничтожит цивилизацию на Земле.

  • В строящейся мечети в Новосибирске обнаружили бомбу.

  • Новости будущего зависят от вас

     

    Партнеры и Реклама: